Нидерландская Minikim Holland B.V., правообладатель бренда Love is, предъявила иск на 132,1 млн руб. к ООО «Московский картофель» и АО «Тандер», оператору сети «Магнит». Поводом стала акция «Любовь в каждой пачке», проходившая с 1 февраля по 31 марта 2026 года. На специальных упаковках чипсов использовались изображения мальчика и девочки, которые правообладатель считает нарушением своих прав на товарный знак и рисунки персонажей Love is.
Этот спор интересен не только суммой требований. На его примере хорошо видно, где проходит граница между просто похожей картинкой и нарушением товарного знака, когда использование чужого изображения становится нарушением авторских прав, как рассчитывается компенсация и должен ли магазин отвечать за продажу контрафактного товара наравне с производителем.
Сама по себе идея изобразить влюбленных мальчика и девочку, сердечки или романтическую сцену никому принадлежать не может.
Охраняется не идея, а ее конкретное воплощение. Поэтому в этом споре необходимо разделять как минимум два самостоятельных объекта интеллектуальных прав.
Первый — товарный знак. Для него ключевой вопрос заключается в том, использовано ли обозначение, сходное с зарегистрированным товарным знаком до степени смешения, в отношении однородных товаров.
Второй — изображения персонажей Love is как произведения изобразительного искусства. Здесь уже действует авторское право, и суд будет выяснять, использованы ли сами охраняемые рисунки либо их переработка.
Эти два основания не следует смешивать. Для товарного знака имеет значение вероятность того, что потребитель свяжет спорную упаковку с правообладателем или посчитает товары происходящими из одного источника.
Для авторского права важно другое: воспроизведено ли конкретное художественное произведение или существенные элементы его формы.
Поэтому само наличие на упаковке мальчика, девочки и сердечек еще не означает нарушение. Но если совокупность визуальных признаков делает персонажей узнаваемыми именно как Love is, риск для производителя становится значительно выше.
Сходство до степени смешения товарного знака не означает полного совпадения двух изображений. Суд оценивает общее восприятие обозначений потребителем: доминирующие элементы, композицию, графику, смысловое содержание и общее впечатление. Поэтому изменение нескольких деталей само по себе не гарантирует безопасности.
Другой цвет одежды, иная прическа или небольшое изменение позы могут оказаться несущественными, если общий образ продолжает восприниматься как известное обозначение. Именно поэтому попытка сделать «похоже, но не совсем» часто создает больший риск, чем полностью самостоятельная визуальная концепция.
В спорах о нарушении исключительного права на товарный знак суд смотрит не на количество найденных отличий, а на то, способны ли спорные обозначения вызвать у потребителя представление об их связи.
Здесь у ответчиков есть один на первый взгляд очевидный аргумент.
По данным Роспатента, товарный знак №722689 зарегистрирован в отношении товаров 3, 14, 18, 25 и 30 классов МКТУ. Картофельные чипсы обычно относятся к 29-му классу.
Но само по себе несовпадение классов МКТУ еще не исключает нарушение товарного знака. В 30-м классе у Minikim Holland зарегистрированы, в частности, «закуски легкие на основе риса», «закуски легкие на основе хлебных злаков», попкорн, крекеры и другая снэковая продукция.
При определении однородности товаров учитывается не формальный номер класса, а их назначение, потребительские свойства, взаимозаменяемость, условия продажи, круг покупателей и вероятность того, что потребитель сочтет такие товары продукцией одного производителя. Для картофельных, рисовых и зерновых снэков такая однородность вполне может быть установлена. Они относятся к одной товарной категории, рассчитаны на одну аудиторию, продаются через одинаковые каналы и обычно размещаются рядом в торговых сетях. Поэтому позиция «чипсы находятся в 29-м классе, а товарный знак зарегистрирован в 30-м» сама по себе ответчиков от претензий не избавляет.
Для авторского права этот вопрос вообще значения не имеет. Исключительное право на рисунок не ограничивается какими-либо классами МКТУ.
Подход, который использует Minikim Holland, для российских споров об интеллектуальной собственности не новый. Правообладатели давно предъявляют требования одновременно по нескольким объектам интеллектуальных прав. Один и тот же визуальный образ может охраняться и как произведение изобразительного искусства, и как зарегистрированный товарный знак.
Хорошо известна подобная практика по многочисленным спорам, связанным с персонажами «Маша и Медведь»: один товар мог одновременно нарушать права на изображение персонажа и права на товарный знак. Это рабочая модель защиты правообладателя.
Если доказано незаконное использование товарного знака и одновременно нарушение авторских прав на рисунок, сам факт того, что оба объекта размещены на одной упаковке, не означает, что один из способов защиты исчезает.
Однако с 4 января 2026 года правила расчета компенсации существенно изменились. В ГК РФ появилась статья 1252.1, специально регулирующая случаи, когда одним действием нарушены права сразу на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации. Поэтому теперь нельзя механически рассуждать так: за товарный знак взыскиваем двукратную стоимость товара, а за рисунок — еще одну двукратную стоимость того же самого товара.
Самостоятельность объектов сохраняется, но итоговая компенсация при множественности нарушений рассчитывается уже с учетом специальных ограничений закона. Для нынешнего спора это один из ключевых вопросов.
Сумма иска в 132,1 млн руб. сама по себе еще ничего не говорит о том, сколько в действительности может взыскать суд. Для нарушения товарного знака правообладатель может выбрать различные способы расчета компенсации.
В частности, закон позволяет требовать компенсацию в твердой сумме либо рассчитывать ее исходя из стоимости контрафактных товаров или стоимости права использования товарного знака. В массовых спорах о продаже товаров расчет от стоимости контрафактной продукции используется очень часто.
Его преимущество для правообладателя очевидно: не требуется доказывать точный размер реальных убытков. Основными доказательствами становятся количество товара и его стоимость. Но и здесь возникает целый ряд вопросов.
Истец должен доказать, сколько именно контрафактных товаров было введено в оборот и какую стоимость следует брать для расчета. Нельзя просто назвать предполагаемый тираж и произвольную цену.
Если товар реализовывался по разным ценам, через разные каналы или часть партии вообще не была продана, это может существенно повлиять на размер компенсации. Поэтому для оценки требования Minikim Holland необходимо видеть сам расчет иска.
Пока неизвестно, какое количество пачек истец считает контрафактным, какую стоимость использует и как распределяет требования между двумя объектами интеллектуальных прав и двумя ответчиками.
При определенных условиях правообладатель вправе потребовать компенсацию в размере двукратной стоимости контрафактных товаров. Этот способ особенно удобен в ситуациях массовой продажи. Если, например, речь идет о крупной партии продукции с незаконно использованным товарным знаком, экономический масштаб нарушения можно связать со стоимостью всей соответствующей партии.
Но именно здесь особенно важны изменения 2026 года. Если на одном материальном носителе одновременно нарушены права на несколько объектов, итоговая сумма уже не определяется простым сложением нескольких двукратных компенсаций.
Законодатель фактически ограничил возможность механического увеличения взыскания только за счет количества объектов интеллектуальных прав, размещенных на одном товаре.
Поэтому сама конструкция «товарный знак плюс рисунок» продолжает работать, но ее экономический эффект теперь должен оцениваться с учетом новой статьи 1252.1 ГК РФ.
Контрафактным в данном случае будет не любой товар, который чем-то напоминает продукцию другого производителя. Необходимо установить незаконное использование охраняемого объекта. Для товарного знака это может быть размещение обозначения, сходного до степени смешения, на самих товарах, упаковке, этикетках или в предложениях о продаже в отношении однородной продукции.
Если суд придет к выводу о нарушении, спорные пачки могут рассматриваться как контрафактные материальные носители. Это имеет прямое значение для способа расчета компенсации.
Но до установления нарушения называть всю партию контрафактной преждевременно. Это именно тот юридический вывод, который должен сделать суд после сравнения обозначений и оценки однородности товаров.
На нынешнем этапе позиция правообладателя выглядит далеко не формальной. Если выяснится, что при создании упаковки дизайнеры действительно ориентировались на Love is и лишь изменили отдельные элементы известного образа, риск признания нарушения достаточно высокий.
Особенно важными доказательствами могут стать не только итоговые изображения, но и история их создания. В подобных спорах значение имеют техническое задание дизайнеру, референсы, исходные эскизы, переписка, промежуточные макеты и файлы проекта. Но другим делам правообладателя мы знаем, что он используем аффидетив - это письменное заявление создателя рисунков, в котором он под присягой подтверждает авторство персонажей, обстоятельства их создания и, как правило, передачу исключительных прав правообладателю.
Если из них следует самостоятельная разработка новой визуальной концепции, это будет работать в пользу ответчиков. Если же исходным референсом был непосредственно Love is и задача сводилась к тому, чтобы «сделать похоже, но иначе», ситуация для производителя становится значительно сложнее. В суде история создания изображения иногда оказывается не менее важной, чем само визуальное сравнение.
Главная ошибка бизнеса — ограничиваться поиском зарегистрированных товарных знаков. Для рекламы, упаковки и дизайна этого недостаточно.
Необходимо проверять как минимум три группы рисков:
Есть и простой практический тест. Если человек без подсказки смотрит на упаковку и сразу говорит: «Это же Love is», для бизнеса это уже достаточный сигнал, чтобы остановить запуск большого тиража и провести полноценную проверку.
Самый опасный сценарий — сначала выбрать известный чужой образ, а потом попытаться изменить несколько деталей, чтобы формально избежать копирования.
В судебном споре подобная история может оказаться гораздо хуже, чем случайное визуальное сходство.
Отдельный вопрос этого дела — ответственность «Магнита». Продажа контрафактного товара сама по себе может составлять нарушение исключительных прав.
Поэтому торговая сеть не освобождается от ответственности только на том основании, что сама не производила товар и не наносила спорное изображение на упаковку. Однако это не означает, что магазин должен автоматически отвечать в том же размере, что и производитель. В российской судебной практике давно проводится различие между непосредственным изготовителем контрафактного товара и продавцом, который лишь реализует готовую продукцию. Один из наиболее известных примеров — дело ЗАО «Октябрьское поле» против ЗАО «Торговый дом „Перекресток“».
В Постановлении Президиума ВАС РФ от 20 ноября 2012 года № 8953/12 по делу № А40-82533/11-12-680 рассматривалась ситуация, когда «Перекресток» продавал журнал «ТВ-Парк», внутри которого без разрешения правообладателя была опубликована фотография.
Сам «Перекресток» журнал не издавал, фотографию в него не помещал и не участвовал в создании спорного материала. Продажа журнала тем не менее являлась распространением экземпляра произведения, поэтому полностью исключить ответственность продавца было нельзя.
Но Президиум ВАС обратил внимание на другое: размер компенсации должен зависеть от реальной роли конкретного участника нарушения. Суд указал на необходимость учитывать характер нарушения, степень участия и вины ответчика, а также наличие других лиц, непосредственно создавших контрафактный экземпляр.
После нового рассмотрения с «Перекрестка» взыскали минимальную на тот момент компенсацию — 10 тыс. руб., тогда как с издателя ООО «ТВ-Парк» — 40 тыс. руб.
Для спора Love is эта позиция имеет непосредственное значение. Если «Магнит» только получил от «Московского картофеля» готовые пачки и продавал их, не участвуя в выборе персонажей, разработке дизайна и согласовании рекламной концепции, его роль существенно отличается от роли производителя.
Но здесь есть важная особенность. Речь идет не просто о товаре, который попал на обычную полку магазина, а о специальной акции, непосредственно связанной с сетью «Магнит».
Поэтому суду придется выяснить, участвовал ли «Тандер» в разработке акции, согласовывал ли дизайн упаковки и рекламные материалы, заказывал ли специальную продукцию и какую роль вообще играл в создании кампании.
Если «Магнит» был только продавцом, практика Президиума ВАС дает ему серьезный аргумент в пользу существенного уменьшения ответственности по сравнению с производителем. Если же сеть была полноценным участником рекламной кампании и согласовывала спорное оформление, аналогия с делом «Перекрестка» будет значительно слабее. Именно реальная роль «Магнита», а не просто факт продажи пачек, может стать одним из ключевых вопросов этого дела.
Спор Minikim Holland с «Московским картофелем» и «Магнитом» показывает сразу несколько важных особенностей дел о нарушении товарных знаков.
Разные классы МКТУ сами по себе не исключают однородности товаров. Использование чужого товарного знака может одновременно сопровождаться нарушением авторских прав на изображение. Продажа контрафактного товара способна повлечь ответственность не только производителя, но и магазина.
При этом требование на 132,1 млн руб. еще совершенно не означает, что именно такую сумму взыщет суд. Правообладателю предстоит доказать наличие нарушения каждого объекта, однородность товаров, количество контрафактной продукции и правильность выбранного способа расчета компенсации. Для «Московского картофеля» одним из главных вопросов станет происхождение спорного дизайна. Для «Магнита» — степень его участия в создании и проведении самой рекламной акции.
Что считается нарушением товарного знака?
Незаконное использование зарегистрированного обозначения либо сходного с ним до степени смешения обозначения в отношении товаров, для которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров.
Можно ли использовать чужой товарный знак, если товар находится в другом классе МКТУ?
Само различие классов этого не гарантирует. Если товары признаются однородными, нарушение прав на товарный знак возможно и при разных классах МКТУ.
Что такое сходство до степени смешения?
Это такое сходство обозначений, при котором потребитель может связать товары с одним производителем либо предположить экономическую связь между правообладателями.
Можно ли одновременно взыскать компенсацию за товарный знак и рисунок?
Да, если нарушены права на два самостоятельных объекта интеллектуальной собственности. Однако с 2026 года при множественности объектов действуют специальные правила определения общей компенсации.
Как рассчитывается компенсация за нарушение товарного знака?
Правообладатель может выбрать предусмотренный законом способ, в том числе требовать компенсацию в твердой сумме или рассчитывать ее исходя из стоимости контрафактных товаров либо стоимости права использования товарного знака.
Отвечает ли магазин за продажу контрафактного товара?
Да. Однако размер ответственности продавца может отличаться от ответственности изготовителя. Суд должен учитывать реальную роль каждого участника нарушения.
юрист Станислав Солнцев, 18.09.26
Для настройки форм, перейдите в режим правки и кликните на "Изменить область"